Холодно на улице, чертовски холодно. Мнутся дежурные студенты у своего поста, с ноги на ногу переминаются. Хоть и десятое марта сегодня, а мороз — дай бог такой в январе! И вдруг — легковая машина, за ней грузовик. У заставы не остановилась, промчались дальше, к лесу. Страшно стало студентам — место пустынное, глухое. Но, что делать! Сжимая револьверы да винтовки, потихоньку подошли туда, где виднелся тёмный силуэт автомобиля. А машина в снегу застряла — ни туда, ни сюда. Буксует, и люди возле неё суетятся. Оказались они с документами, но на всякий случай решили студенты отвести их к коменданту института, к тому прапорщику, что учил премудростям несения караульной службы во взбунтовавшемся городе.

Вот и тёплые институтские помещения. Вышел из своей комнатки начальник охраны. Щёлкнул каблуками, представился. Заговорили и двое пришедших из лесу. Один был военный, другой штатский.

— Здравствуйте, господа. Я уполномоченный Временного комитета Государственной думы Купчинский Филипп Петрович. Со мной представитель Петроградского общественного градоначальника, ротмистр Кочадеев.

Сказал, и сразу за рукав взял институтского прапорщика.

— Нам надо поговорить с вами тэт, а тэт!

Тот пропустил гостей в кабинетик, прикрыл дверь. Через несколько минут они вышли. Прапорщик, осунувшийся и побледневший, сразу заговорил.

— Дело государственной важности. О бязать права не имею. Нужны пять или шесть добровольцев!

— В чём дело-то?

— Надо будет поработать физически, — пояснил Купчинский — Подолбить мёрзлую землю.

Четверо согласились добровольно, двоих пришлось добавить самому прапорщику. Машина — небольшой грузовичок, стояла напротив ворот института. Студенты, подталкивая друг друга, запрыгнули наверх. В кузове стоял ящик. Расселись вокруг, да поехали в сторону Пискаревки. Темнота стала ещё непроглядней, ни огонька, ни лучика. Дачи то все заколочены до сезона. Почти сразу машина свернула в лес.