Я оттянул боек и пристроившись щекой к прикладу, пытался разглядеть цель. Мушка никак не могла совпасть с ямкой прицела и когда она сошлась, цель уплыла. Еще раз, навожу на новую точку и с проклятьем нажимаю курок.

Удар по зубам и в плечо был такой, что я отлетел от ружья на два метра. В голове стоял гул, а из носа потекла кровь. Я отполз от камня и лег на спину, зажав пальцами нос.

- Попал, однако, - прорвался через звон в ушах, голос деда Сашки.

- Ты можешь идти?

Через прорезь глаз я разглядел бабку Надю. Она помогла оторвать мне голову от земли, подняться и увела на нары в ярангу. Мне стало плохо. В глазах прыгали черные точки, голова разламывалась и я потерял сознание.

Было тепло, в яранге светлел огарок плошки и затемненное незнакомое, слишком морщинистое лицо старика смотрело на меня.

- Ну как, ожил?

Я смотрю на него и ничего не говорю.

- Кровь у тебя дурная, но я тебя лечить буду.

- Ты шаман?

- Шаман. Мне дед Сашка сказал, что ты починил ружье предков. Так?

- Так.

Шаман поднял голову и поскреб на шее тощие волосенки. Он задумался.

- По преданию, кто в руки взял ружье предков и стрелял из него, должен быть сильным человеком. Тебе тоже надо быть сильным.

- Врачи говорят, что у меня малокровие и я скоро умру.

- Жить будешь, сказал лечить буду.

В ярангу ворвался свет и вползла бородавчатая старуха.

- Вылку, я приготовила, что ты просил. Нашла все-таки ягель-подкаменку. Вот отвар.

Она подала черный от сажи армейский котелок. Вылку покрутил котелок у глаз.