-- Приду проверю, -- стукнул кулаком по столу Тайницкий, -- не зароешься по уши -- пеняй на себя,

Петрухин!

Случилось так, что в эти горькие для всех часы в батальон возвратился из госпиталя снайпер старшина Николай Игнатьев. Настроение у него было веселое, радостное, ведь возвращался человек после ранения к своим, в свой батальон.

Игнатьев вошел в землянку Тайницкого как раз в тот момент разноса Петрухина и успел подхватить падавший со стола котелок с холодной кашей.

-- Зачем провиант губить, товарищ комбат? -- сказал он, улыбаясь.

Тайницкий так и облапил его огромными руками.

-- Толкуй быстро, парень, как, что, хорошо ли отремонтировали, выписали или сам удрал, чувствуешь как?

-- Порядок! -- засмеялся Игнатьев. -- Выписали, не волнуйтесь, товарищ комбат. Почистили, заштопали и зажило, как на той собаке. Порядок! А у вас тут что? С чего это вы на товарища Петрухина ногами топали?

-- Не ногами, руками, -- нахмурился Тайницкий. -- Тут у нас такая заваруха, деваться некуда,

-- Чего так?

-- Снайпер, понимаешь, ихний жизни не дает, И в буквальном, и в переносном... Бьет -- дышать нечем. А мы ушами хлодаем, -- Тайницкий сердито поглядел на Петрухина.

-- Да расскажите толком! -- Игнатьев придержал тяжелую руку Тайницкого. -- Мы этого снайпера отправим на удобрение с лету!

-- Не спеши, старшина. Тут дело серьезное. Подставить себя успеешь...

...Разные у нас бывали на фронте снайперы, неутомимая, беспокойная "лейб-гвардия" царицы полей -- пехоты. Хотя в боевом уставе и говорилось, что снайпер-- это, во-первых, хороший, меткий стрелок, отличающийся к тому же высокими физическими, моральными качествами, хотя в специальных инструкциях и наставлениях определялись и общие, и частные снайперские обязанности, правила и задачи, -- каждый был прежде всего человек. Со своим, только ему присущим характером. Со своими привычками, возрастом, ростом, голосом и глазами, наконец. Потому-то и война отмеряла им судьбы разным и слишком часто недолгим счетом.