Командир полка, высокий худощавый, бесстрастный оберст со смешной фамилией Хунд (собака), встретил Отто неприветливо. Возможно, оберст не выспался, белесые и тусклые, как два стершихся алюминиевых пфеннига, глаза неподвижно уставились на прибывшего. Но, возможно, оберст был недоволен появлением заезжей знаменитости и по иной причине: Отто чувствовал неприязнь фронтовиков, они -- знал он -- за глаза называли его и гастролером и авантюристом. Ведь им, в отличие от него, главного инструктора берлинской снайперской школы, приходилось подвергать себя постоянной опасности. Впрочем, Отто было в высшей степени безразлично, как они к нему относятся: три Железных креста, один из которых ему вручал сам фюрер, и покровительство высшего командования освобождали его от какой бы то ни было зависимости: злитесь не злитесь, господа, а принимать будете. И заискивать тоже...

-- Располагайтесь, пожалуйста, сейчас принесут завтрак, -- вяло сказал оберст и равнодушно зевнул. -- Тут у нас тихо и мирно, как в Баден-Бадене, если не считать этого проклятого мороза. Словом, все располагает к отдыху...

-- Спасибо, господин оберст, -- мягко отпарировал Отто. -- Разумеется, я прибыл к вам именно потому, что у вас, -- он подчеркнул последние слова, -- что у вас здесь и тихо, и мирно, но, к сожалению, не для того, чтобы отдыхать, а, наоборот, чтобы несколько нарушить и тишину, и мир. Я снайпер...

Отто помолчал и, решив совсем смутить оберста, тоже зевнул и как бы случайно обронил:

-- Фюрер, прикрепляя к моему мундиру орден, сказал по этому поводу замечательно. О его слова!.. Они прозучали, господин оберст, приблизительно так: "Неиссякаемой жестокостью и неослабевающей беспощадностью к врагу -вот чем прежде всего отличается снайпер от обыкновенного солдата".