47

вать в армию таких коротышек, да к тому же и юнцов, наверное. Оказалось же, что у лейтенанта обе ноги были ампутированы.

-- Добрый день, -- ответил Отто оберегу. -- Благодарю за посещение.

-- Что вы, какая благодарность? -- Кончики губ у оберста дрогнули, это означало улыбку. -- Я ваш должник.

-- Ах, оставьте, господин оберст! -- с усталостью в голосе сказал Отто. -- Какой долг?

-- Долг боевого товарища, мой капитан, -- послышались в ответ торжественные звуки, -- долг старшего офицера, долг человека, наконец! -оберст даже слегка приподнялся, собираясь, кажется, встать по команде "смирно". -- К тому же, -- вздохнул он, -- на душе у меня чувство вины...

-- Какой вины?! -- спросил Отто, на этот раз постаравшись придать голосу не только расслабленность, но и удивление. -- О какой вине вы говорите, господин оберст?

Тот опять покосился на соседнюю кровать. "Боишься свидетелей? -мысленно позлорадничал Отто. -- Ничего, ничего, придется начать..."

-- Во-первых, -- пожевав губами, шепнул оберст, -- я не могу простить себе этого... -- он помедлил, подбирая выражение, -- этого безответственного пари... Если бы не оно, вам не пришлось бы... Вы больше не должны из-за этого подвергать свою жизнь опасности, мой юноша!--твердо и, как прежде, торжественно произнес оберст. -- Хочу также обрадовать, мой капитан, ваша винтовка в полной сохранности и ждет вас.

-- Передайте, пожалуйста, моим однополчанам -- моим! -- сказал с чувством Отто, -- что я не забуду этого. Спасибо вам за мое оружие. Как только смогу, я вернусь в ваши ряды, чтобы вместе с вами продол-.жить борьбу за победу идей фюрера, за честь великой Германии. Хайль Гитлер! -- заключил он.

-- Хайль Гитлер, -- вставая, как эхо, повторил оберст. -- Да, но я хотел бы... -- промямлил он.