Отступать было нельзя. Отто помедлил, подыскивая достойный ответ, взял одно кольцо, другое, повертел их, делая вид, что любуется игрой камней.

-- Я готов, -- наконец сказал Отто. -- Тем более что оспаривается нечто более драгоценное -- моя честь. -- Отто достал из чехла винтовку, оптический прибор и необходимые инструменты. Он долго и тщательно подготавливал винтовку к стрельбе. Оберст и другие молча следили за ним.

-- Пойдемте, -- сказал оберст. -- За лесом большое поле...

Они оделись и вышли.

Оберст приказал шоферу завести "опель" и ехать за ними. Среди слонявшихся солдат быстро распространилась весть о пари командира полка с приезжим снайпером, и многие потянулись за ними.

Наконец оберст остановился. Дорога, по которой они шли, уперлась в шоссе, и оберст знаком приказал шоферу выехать на него.

-- Вы займете позицию в ста метрах от этого перекрестка, -- сказал он Отто. -- Машина пойдет по шоссе со скоростью восемьдесят километров в час. Вы должны попасть вот в это, -- он достал из кармана большие серебряные часы на цепочке и коротко привязал их К заднему бамперу автомобиля. -- Конечно, они будут крутиться, но... -- оберст, смеясь, посмотрел на Отто, -- это первое упражнение, гауптман, а честь офицера, как вы заметили, нечто весьма дорогое, не так ли?

Стоявшие вокруг ждали, что скажет Отто. Задача, которую ему назначили, была, по их разумению, невыполнимой, Невероятную трудность ее понимал и Отто. Конечно, он был вправе возразить оберсту, отказаться. Ясно -- оберст решил посрамить его, но не менее ясно было и то, что отказ означал поражение без борьбы, и это выглядело бы постыдно. Отто мастер своего дела. Работая до войны стрелком в цирке, он, бывало, выполнял такие сложные номера, что вызывал восторг зрителей. Но разве сравнить это с тем, что предлагалось теперь?