Волны бились в борта кораблей, ласково огибали их и бежали дальше, чтобы через некоторое время в последнем самоубийственном порыве выброситься на берег русской военно-морской базы в Китае, Порт-Артур. Китайская ночь темна и непроглядна: покачиваясь на волнах, эскадра, казалось, мирно подремывала. Но это сонное спокойствие было обманчивым. На некоторых судах производилась погрузка угля с барж, и залитые ярким электрическим светом они светлыми пятнами выделялись на фоне темнеющей воды. В глубину бухты, в ее темнеющую пропасть били прожектора дежурного крейсера «Паллада» и броненосца с красивым именем «Ретвизан». Пятна света игриво плясали по волнам, пытаясь осветить чернеющую глубину.

— Что, Михаил Петрович, любуетесь китайской ночью? — на палубе появился командир капитан I ранга Иван Константинович Григорович.

— Так точно.

— И вправду, есть чем — капитан потянулся так, что хрустнули кости, и повернулся к мичману.

Вот прожекторы с броненосца остановились на борту скользящего в темноте вахтового миноносца «Цесаревич», задержались на секунду и скользнули дальше. Туда, откуда одна за другой набегали на берег волны Корейского залива. Туда были направлены и прожекторы миноносца.

— Тихо как, — сказал мичман Сенцов.

— Вот мы освещены, как сцена в Маринке, — словно не слыша его слов пробормотал капитан — А если кто к нам решит подкрасться, то мы его заметить можем только случайно.

Григорович достал платок и протер лоб.

— Впрочем, это все нервы, нервы, Михаил Петрович. Спокойной ночи.

Сенцову уходить в душную каюту не хотелось, раскаленная за день броня неохотно отдавала свое тепло прохладному ночному воздуху. Еще полночи внутри броненосца будет невероятно жарко. Мичман достал еще одну сигарету и вновь затянулся. Где-то в глубине темнеющей бухты, несли вахту два дозорных миноносца, но спокойнее почему-то не становилось.

Прожектора в очередной раз заплясали, скользя по разным уголкам бухты. И вдруг на секунду осветили какой-то корабль. Внутри мичмана что-то сжалось.