А это означает ограничение ее применимости четко очерченными рамками тех или иных исторических периодов, которое предполагает размещение совершающихся в них процессов в определенной системе культурно-исторических координат. Что и позволяет зафиксировать прежде всего общую направленность каждого из этих процессов, а уж затем его “энергетический потенциал”, темп, ритм и т.д.

Лишь при условии такого радикального ограничения мировоззренческой значимости и последовательной конкретизации содержания категории “эволюция” соответствующий теоретико-методологический подход может быть совмещен с типологическим. И тогда второй может рассматриваться как подготовка к первому, обеспечивая необходимую идентификацию объекта, подлежащего (затем) оценке в понятиях секуляризированного эволюционизма (веберовской эволюционной “программы-минимум”). Применительно к нашим задачам такая работа и была проведена в ходе теоретически обоснованной идентификации “нового русского” капитализма как такового, установления его принадлежности именно к “архаическому”, а не современному капиталистическому типу. Теперь мы вправе сделать следующий шаг и попытаться определить его место в исторически определенных границах нынешнего “момента” эволюции современного мира, отмеченного не одним, а, по крайней мере, двумя глобальными расколами; внешним — между “развитыми” и “развивающимися” (согласно основополагающему различению, предложенному теоретиками “модернизации”) странами, т.е. между капиталистическими и “докапиталистическими” обществами, и внутренним (которое эти теоретики вообще не принимают во внимание) — между современным и “архаическим” типами капитализма: “типологическая” противоположность (которую прогрессисты-“модернизаторы” чаще всего подменяют “стадиальным” различием, связанным со степенью “зрелости” капитализма в разных странах современного мира).