Антропологи признают, что физиологическая стимуляция воображения была нужна человекообразным приматам для увеличения адаптационных преимуществ и для формирования языка. На более поздних этапах доисторического развития растительные галлюциногены стали служить людям как ритуальное средство общения с Высшими Силами. Наши предки умели созидательно пользоваться силой трав и грибов, изменяющих сознание человека: главное предназначение этих снадобий заключалось в стимулировании мистических переживаний и было непосредственно связано с магической практикой. В тех регионах, где растительные галлюциногены мало распространены, с ростом архаичных сообществ (примерно, 10-12 тысяч лет назад) эта традиция была спрятана от широкого населения - психоделические снадобья стали привилегией жрецов и элиты, а после расцвета монотеистических религий оказались вообще вне закона (к тому времени уже появился дешевый и доступный заменитель для простых людей, который они быстро полюбили забродивший мед, брага и другие алкогольные напитки). С развитием земледелия получили распространение опийный мак и эфедра. Успокаивающий и стимулирующий эффект общеизвестных наркотических растений позволял древним людям регулировать самочувствие, не прилагая внутренних усилий. Растительные галлюциногены (в отличие от зелий, снимающих боль или усталость) требовали от принимающего вещество умения управлять своими психическими процессами. Суть психоделического эффекта - глубинное обновление души, освобождение от внутренней напряженности, раздражения, злобы и всего, что мешает видеть ясно, когда, устав от переживаний, человек замыкается в ракушке собственного эго. Не удивительно, что после отказа от широкой практики ритуального употребления психоделических снадобий (в пользу наркотического эффекта алкоголя, опия, эфедры и подобных зелий) механизмы работы собственной психики стали непонятны обычным людям. Причина одержимости в неспособности покинуть эго, расстаться с прежней системой представлений о себе. Психологи сравнивают сознание человека с лучом прожектора, который блуждает по объектам ментального опыта, но не может охватить сразу все, что содержит наш внутренний мир.