- Уважают за дела.

- Я не хуже... Стреляю, во...

- Ты в ОГПУ, там..., тоже людей стрелял?

Кучер морщится.

- Рука должна быть тверда, когда надо бить врагов революции, - эту фразу он произнес без заикания и без задержек.

И он доказал всему отряду, что стреляет... ВО...

К нам опять прискакал Джаркентский эскадрон.

- Что происходит, Леша? - спросил я Коновалова.

- Похоже завтра откочевка Сандырбаева собирается уйти в Китай. Она в день пути от сюда.

- Много народа?

- Много. Человек шестьсот. Только скота, около двух тысяч баранов, две или три сотни лошадей...

- Леша, честно, это все награблено?

- Нет. Самая крупная откочевка в Казахстане. Сандырбаев крепкий казах, еще молодым объединил два рода и никогда ни бандитизмом ни грабежом не занимался, теперь его здесь прижали, вот он и хочет уйти.

- Мы будем в них стрелять?

- Не знаю. Может будем стрелять в воздух, надо же отогнать от границы.

Ночью подняли всю пограничную заставу, Джаркентский эскадрон и послали на задержку откочевки. Мы сделали засаду на берегу высохшего ручья Сандыргос, бывшего притока реки Хоргос. За барханами недалеко от нас спрятался Джаркенский эскадрон.

Утром на восходе солнца мы увидели большие стада баранов, лошадей, другого скота, двигавшегося в нашу сторону.

- Леша, - отрываюсь я от приклада винтовки, - а где же люди?

- Хитрый Сандырбаев, наверно послал кибитки правее, ближе к дельте ручья. Это как отвлекающий маневр, на всякий случай, если его здесь ждут, то пограничники вынуждены бросить все силы на задержку его многочисленных стад, а он тем временем проскочит в другом месте.

- Комаров то это понимает?

- Откуда я знаю. Он здесь недавно и жизни степей не знает.

Первые бараньи волны приблизились до трехсот метров. И тут Комаров выскочил перед нашей редкой цепью с наганом в руке.