"Утешься, мой друг, доктор отвечает за ее жизнь".

А я твержу про себя: "Может, он доктор и первоклассный, но если я заболею, нипочем за ним не пошлю".

Между тем мадемуазель Мария пришла в себя и, оглядев комнату, прошептала:

"Как странно... Где я? Ничего не узнаю..."

"Естественно, - отвечаю я, - по той простой причине, что вы никогда здесь не были".

"Помолчи, Кантийон", - говорит мне хозяин и тут же обращается к девушке; а он-то умел разговаривать с женщинами.

"Успокойтесь, сударыня, - говорит он, - я буду ухаживать за вами с преданностью брата, а когда вы поправитесь настолько, что вас можно будет отправить домой, я немедленно перевезу вас отсюда".

"Так значит, я больна? - удивленно спрашивает она, затем, собравшись с мыслями, восклицает: - Да, да, вспомнила, я хотела! (Тут у нее вырвался стон.) И это, очевидно, вы, сударь, спасли мне жизнь. О, если бы вы знали, какую гибельную услугу вы оказали мне! Какое горестное будущее уготовило ваше самопожертвование незнакомой вам женщине".

Теребя свой нос, который по-прежнему горел огнем, я внимательно слушал их разговор, не пропуская ни единого слова, и потому пересказываю вам все в точности, как оно было. Мой хозяин утешал девушку на все лады, но она только твердила:

"Ах, если бы вы знали!"

Видно, ему надоело слушать одно и то же, потому что, наклонясь к ее уху, он сказал:

"Я все знаю".

"Вы?" - переспросила она.

"Да! Вы любили, а вас предали, бросили".

"Да, предали, - подтвердила она, - подло предали, безжалостно бросили".

"Так вот, - сказал г-н Эжен, - поверьте мне ваши горести. Знайте, мною движет не любопытство, а желание быть вам полезным. Мне кажется, я уж не совсем чужой для вас".