- Большое спасибо, - глядя в сторону и покраснев, поблагодарила она взрослым, маминым голосом.

Он застенчиво улыбнулся в ответ. На глазах очки в металлической оправе, подбородок - в прыщах.

- По-видимому, это и есть наше так называемое место назначения. Не очень-то привлекательное, а? - заметил он.

Усыпанная шлаком дорога кончилась, и они зашагали по горбатой улице, где стояли какие-то темные, небольшие дома без палисадников. Над горой еще висело солнце, но городок уже лежал в тени. В холодившем щеки воздухе пахло угольной пылью.

- Грязно, потому что здесь шахта, - сказала Кэрри.

- Я не это имел в виду. Город маленький, значит, нет хорошей публичной библиотеки.

Забавно, что в такой момент можно об этом беспокоиться.

- Первое место, там, где мы делали пересадку, было куда больше, сказала Кэрри. Прищурившись, она прочла, как его зовут: Альберт Сэндвич. Если бы твоя фамилия начиналась с буквы из первой половины алфавита, ты сумел бы остаться там. Тебе чуть-чуть не повезло: нас разделили как раз на букве "р". Тебя как звали дома: Алем или Бертом?

- Мне нравится, когда меня называют полным именем, - сухо ответил он. И не нравится, когда, слыша мою фамилию, вспоминают про бутерброд.

Он говорил твердо, и Кэрри почувствовала, что не следовало задавать подобных вопросов.

- А мне твоя фамилия напомнила только город Сэндвич в Кенте, где живет моя бабушка, - сказала она. - Правда, папа говорит, что ей нужно оттуда уехать: вдруг немцы выбросят десант на побережье? - Она представила себе, как немцы высаживаются на берег, а бабушка бежит, таща за собой тачку с вещами, как на какой-то фотографии в газете, и, глупо загоготав, добавила: - Если они высадятся, бабушка задаст им как следует. Она никого не боится, она даже Гитлера самого не испугается. Залезет на крышу и обольет его кипящим маслом.

- Думаю, что это мало чем поможет, - хмуро ответил Альберт, посмотрев на нее. - От стариков во время войны нет толку. Как, впрочем, и от детей. Лучше не болтаться под ногами.