У Ника был такой вид, будто он не верит собственным ушам.

- Как интересно, правда, Ник? - легонько подтолкнула его локтем Кэрри. - Прямо как на ферме, где мы жили прошлым летом.

- А пауки? - При этом воспоминании глаза Ника округлились от ужаса. Там были пауки.

- Божьи твари, - заметила мисс Эванс, - как и ты, мой дорогой.

- Нет, не как я! Вовсе не как я! - закричал Ник, задыхаясь от возмущения. - Я не ползаю, медленно перебирая сотнями ног, не ем на обед мух и не вытягиваю из своего живота нить, чтобы ткать паутину. Пауки гадкие, противные, отвратительные...

- Пошли в ванную, - сказала Кэрри, силой вталкивая его туда. - Если ты сейчас же не замолчишь, я налью тебе за шиворот холодной воды.

Она закрыла дверь. Ник мгновенно замолчал. Холодной воды он боялся не меньше, чем пауков. Мисс Эванс робко прошептала из-за двери:

- Пожалуйста, мои милые, побыстрее, время идет...

Но они не могли управиться быстро, потому что на втором этаже не было электричества, и Кэрри пришлось держать в руках свечу. В тусклом свете свечи она никак не могла разыскать полотенце Ника, а ее полотенцем он ни за что не стал бы пользоваться. Зубную же пасту мама завинтила так туго, что крышка никак не отвинчивалась.

- Придется на этот раз лечь, не почистив зубы, - сказала Кэрри.

- Не лягу. У меня во рту противно и гадко. Грязно, гадко и отврати...

Внизу хлопнула дверь, и он замолчал на полуслове. Глаза его превратились в черные ямы.

- Ой! - прошептал он. - Кэрри...

Ее сердце тоже прыгало в груди, как теннисный мяч.