Ник не отрывал глаз от губ мистера Эванса.

- Как невежливо об этом упоминать, - заметил он таким ледяным тоном, что Кэрри задрожала.

Но мистер Эванс вовсе не рассердился. Он вроде обомлел: червяк поднял голову и ответил ему - так подумалось Кэрри.

Он только чмокнул зубами и на удивление смирно сказал:

- Ладно, ладно, посмотрим. Ведите себя примерно, слушайтесь взрослых, и я не буду на вас в обиде. Помните, у нас в доме нельзя ни кричать, ни бегать по лестнице, ни выражаться. Скверными словами, - поспешно добавил он, поймав взгляд Ника. - Ругательств чтобы я не слышал. Не знаю, как вас воспитывали, но в нашем доме мы живем в страхе перед господом богом.

- Мы не ругаемся, - ответил Ник. - Даже наш отец никогда не сквернословит. А он морской офицер.

"Зачем об этом говорить?" - подумала Кэрри.

Но мистер Эванс определенно смотрел на Ника с уважением.

- Офицер? Вот как?

- Капитан, - сказал Ник. - Капитан Питер Уиллоу.

- Правда? - Зубы мистера Эванса чмокнули, наверное, став по стойке "смирно". - Значит, можно надеяться, - снова ухмыльнулся он, - он научил вас, как себя вести. Что избавит меня от лишнего труда. - И, повернувшись на каблуках, пошел в лавку.

Наступило молчание. Мисс Эванс, которая все время стояла возле мойки, не произнося ни слова, подошла к столу и начала убирать посуду.

- А вы разрешите нам выражаться? - спросил Ник. - Дело в том, что я не умею разговаривать только жестами, как глухонемые.

- Хватит умничать, - рассердилась Кэрри, но мисс Эванс рассмеялась.

Она прикрыла рукой рот и не сводила круглых беличьих глаз с двери, будто опасалась, что брат вернется и услышит, как она смеется.

- Брехливая собака лает, но не кусает, - тихо сказала она.