- Вы слышали этот голос, Колмор? - спросил управляющий.

Я признался, что слышал.

- А что вы об этом думаете?

Я пожал плечами и заметил, что меня это не касается.

- Ну, ну, оставьте, вам это так же любопытно, как любому из нас. Вы думаете, это женщина?

- Безусловно, женщина.

- Из какой комнаты доносился голос?

- Из башенной, до того как там обвалился потолок.

- А вот я не позже чем вчера вечером слышал его из библиотеки. Я шел к себе ложиться спать и, проходя мимо двери в библиотеку, услыхал стоны и мольбы так же явственно, как я слышу вас. Может быть, это и женщина...

- Тогда что?

Он выразительно посмотрел на меня.

- "Есть многое на свете, друг Горацио..." - проговорил он. - Если это женщина, то каким образом она туда попадает?

- Не знаю.

- Вот и я не знаю. Но если это то самое... впрочем, в устах практичного делового человека, живущего в конце девятнадцатого века, это, наверняка, звучит смешно. - Он отвернулся, но по его виду я понял, что он высказал далеко не все, что было у него на уме. Прямо у меня на глазах ко всем старым историям о призраках, посещающих замок Торп, добавлялась новая. Вполне возможно, что к этому времени она заняла прочное место среди ей подобных, так как разгадка тайны, известная мне, осталась неизвестной остальным.

А для меня все объяснилось следующим образом. Меня мучила невралгия, и я, проведя ночь без сна, где-то около полудня принял большую дозу хлородина, чтобы заглушить боль. В ту пору я как раз заканчивал составление каталога библиотеки сэра Джона Болламора и регулярно работал в ней с пяти до семи вечера. В тот вечер меня валила с ног сонливость: сказывалось двойное действие бессонной ночи и наркотического лекарства. Как я уже говорил, в библиотеке имелась ниша, и здесь-то, в этой нише, я имел обыкновение трудиться. Я устроился для работы, но усталость превозмогла: я прилег на канапе и забылся тяжелым сном.