– «Имя его много говорит немецкому народу… Шлагетер – мужественный солдат контрреволюции, заслуживает того, чтобы мы, солдаты революции, мужественно и честно оценили его… Если круги германских фашистов, которые захотят честно служить германскому народу, не поймут смысла судьбы Шлагетера, то Шлагетер погиб даром… Против кого хотят бороться германские националисты? Против капитала Антанты, или против русского народа? С кем они хотят объединиться? С русскими рабочими и крестьянами для совместного свержения ига антантовского капитала, или с капиталом Антанты для порабощения немецкого и русского народов? Если патриотические группы Германии не решаться сделать дело большинства народа своим делом и создать, таким образом, фронт против антантовского и германского капитала, тогда путь Шлагетера был дорогой в никуда». В заключение Радек критиковал гробовое спокойствие социал-демократов, утверждая, что активная сила контрреволюции перешла теперь к фашистам.

       Неискушенным в хитроумной политике Коминтерна немецким националистам эта речь показалась откровением прозревшего коммуниста. Было забыто еврейское происхождение Радека, в другое время бывшее для левых нацистов символом извечного приспособления этих лиц. Но М.Шойбнер-Рихтер писал в «Фёлькишер Беобахтер» о «слепоте значительных мужей Германии, не желающих замечать угрожающей большевизации Германии». Еще раньше Гитлер заявлял, что 40% немецкого народа стоит на марксистских позициях, и это самая активная его часть, а в сентябре 1923 г. он говорил, что воля направляемых из Москвы коммунистов тверже, чем у обрюзгших мещан вроде Штреземана.

       В это время возможность сотрудничества с КПГ обсуждали Цу Ревентлов и другие национал-революционеры, а «Ди Роте Фане» печатала их выступления. НСДАП и КПГ выступали на собраниях друг у друга. Один из руководителей НСДАП «периода борьбы» Оскар Кёрнер, второй председатель партии в 1921-22г г. /первым был Гитлер/, на партийном собрании заявил, что национал-социалисты хотят объединить всех немцев, и говорил об общности с коммунистами, чтобы положить конец «хищничеству матерых волков биржи».