Мы с Артуром почти не разговаривали, но перед сном обязательно вместе выкуривали по сигаретке в гостиной, глядя в телевизор и изредка обмениваясь комментариями по поводу мировых новостей. Как-то вечером он остался без курева и попросил сигарету. Уходя спать, я оставила ему пачку. Утром он нашел меня в саду и протянул, поблагодарив, несколько сигарет.

— Мы никогда не делаем так в России, — сказала я, засмеявшись и сделав протестующий жест рукой.

— Вы в Англии, — мягко ответил он.

Да, я была в другой стране, где отношение к собственности и деньгам было другим. Уважительным. Меня изумляло загадочное желание совершенно посторонних людей сберечь мне мои деньги. Кассир в Гастингском замке потратил четверть часа — собралась очередь, но это его не остановило, — чтобы заставить меня взять комплексные билеты, что экономило мне около фунта. Такая же история была в Лондоне, где кассирша в метро уговорила меня взять семейную транспортную карточку, которая тоже стоила дешевле обычной. Продавщица магазина, где я забыла взять пустяковую сдачу, бежала за мной по улице чуть ли не целый квартал. И так далее...

Что еще рассказать о Кей? У нее, единственной из моих хозяек, кое-где валялись книжки.

— Люблю почитать на ночь, — призналась она, — особенно детектив.

Она была католичкой. Но никогда не обсуждала это. И мои робкие расспросы не получили ответа. Может быть, в Англии не принято говорить об этом. А может быть, за долгие годы жизни с англичанином-протестантом она научилась хранить все мысли по этому поводу глубоко в себе.

Мы уезжали из Гастингса ранним утром, моросил дождь. Было трудно прощаться с Кей. Я не решилась поцеловать ее — рядом был Артур, мне так не хотелось нарушить какое-нибудь английское правило.