И революционная печать с радостью подхватила эту мечту". Русский интеллигент не пожелал, внять мудрым голосам Гоголя, Достоевского, Кириевского, Леонтьева, Данилевского, о. Иоанна Кронштадского, Оптинских старцев, предупреждавших, что Орден Р. И. встал на опасную дорогу - поддался страстям ума. Ведь точно, не про Россию Николая I, а про Россию его правнука - Николая II говорил Гоголь: "Уже ссоры и брани начались не за какие-нибудь существенные права, не из-за личных ненавистей - нет, не чувственные страсти, но страсти ума начались: уже враждуют лично из-за несходства мнений, из-за противоречий в мире мысленном. Уже образовались целые партии, друг друга не видевшие, никаких личных сношений не имеющие - друг друга ненавидящие. Поразительно: в то время, когда уже начали думать люди что образованием выгнали злобу из мира, злоба другою дорогою, с другого конца входит в мир - дорогою ума, и на крыльях журнальных листов, как всепогубляющая саранча, нападают на сердца людей повсюду. Уже и самого ума почти не слышно. Уже и умные люди начинают говорить, хоть против собственного своего убеждения, из-за того только, чтобы не уступить противной партии, из-за того только, что гордость не позволяет сознаться перед всеми в ошибке. Уже чистая злоба воцарилась на место ума".

II

Император Вильгельм II в своих мемуарах "События и образы" вспоминает, что в 1895 году он сообщил русскому дипломату князю Лобанову, переданное ему из Парижа суждение, высказанное одним русским офицером, находившимся во Франции в качестве участника офицерской депутации. На вопрос одного французского офицера, уверены ли русские в победе над, немцами, бравый славянин ответил: "Нет, мой друг, мы будем разбиты на голову; но что из этого? Зато у нас будет республика..." "...Между тем этот офицер высказал только общее мнение русского интеллигента и русского общества", - отмечает Вильгельм II. В значительной части образованного общества, и почти среди всех принадлежавших идейно к Ордену Р.