Мельгунова пристальнее вглядеться в деятельность русского масонства в годы предшествовавшие военному перевороту в Верховной Ставке. Присмотревшись, С. Мельгунов обнаружил следы весьма активной заговорщической деятельности. Обнаружив, написал книгу "На путях к дворцовому перевороту", в которой привел данные неопровержимо свидетельствующие об активном участии масонов в разного рода заговорах. Но старые взгляды на масонство сыграли свою роль и помешали нарисовать обыкновенную картину преступной деятельности масонства, после самовольного возрождения его в начале столетия и в годы Первой мировой войны. С. Мельгунов не раз принижает размах деятельности масонства, то доказывает его "несерьезность", то неумение скрыть свою деятельность от полиции и т. д. С. Мельгунов собрал ценнейшие факты о деятельности русского масонства против династии и России, но сам же преуменьшает значение этих фактов, не делает тех выводов, которые они позволяют сделать. С одной стороны русские масоны, по его мнению, были "политически наивны", слишком много внимания уделяли ритуалу, "не отдавая себе в нем отчета". С другой стороны Мельгунов не верит, что вся деятельность русских лож сводилась к одной масонской бутафории. "Какое имело значение это первое возродившееся масонство? пишет он. - Что делали братья помимо "нравственного усовершенствования"? Бывший "брат" Амфитеатров, возведенный неизвестно за какие заслуги в "мастера стула", с большой развязностью вспоминал недавно о своем участии среди русских масонов во французских ложах Шотландского устава. Его "перемасонил" М. М. Ковалевский" (183). С. Мельгунов не верит, что на вступление Амфитеатрова в масонство большую роль играл "интерес романтический", интерес Пьера Безухова из "Войны и Мира", влекший Амфитеатрова к масонству с юных дней". "Последний магнит, - пишет Мельгунов, - представляется сомнительным, ибо в других тонах вспоминал бы в преклонном возрасте Амфитеатров "журавлиные танцы и азбуку глухонемых", которыми он занимался в своей зрелой юности".