Полоцкий князь требовал от Альберта прекратить силой крестить ливов, однако тот на уступки не шёл и заявил, что действия его угодны богу и папе. Дело чуть было не дошло до оружия; в ярости Владимир Полоцкий обнажил меч, обещая сжечь Ригу. Русские дружинники и немецкие рыцари изготовились к битве. Однако Владимир Мстиславович уговорил Владимира Полоцкого отступиться, и тот совершенно устранился от дел Ливонии, фактически уступив немцам всю её южную часть.

Таким образом, те русские владетели, чьи интересы непосредственно затрагивались действиями рыцарей, по большому счёту, отступились от своих интересов в Ливонии, в то время как немцы нашли союзников в лице некоторых русских князей. Отметим, что и для Полоцка, и для Новгорода это были далеко не лучшие времена.

Ситуация, на первый взгляд достаточно устойчивая, была чревата неожиданными последствиями. Хотя полоцкий князь остаётся врагом немцев, а Новгород и Псков в любой момент были готовы вступить в вооружённую борьбу за влияние в Прибалтике, но южная Ливония прочно (и надолго) оказалось под властью немцев, а боевые действия переместились в Эстонию. Однако внутри самой немецкой колонии обнаруживаются серьёзные разногласия.

Чтобы понять их причину, необходимо знать, что за люди шли участвовать в такого рода походах. В основном это были, мягко говоря, нежелательные элементы, по разным причинам находившиеся в конфликте с обществом, либо рассчитывавшие на лёгкую наживу в завоёванных землях. Их отличало крайнее себялюбие и индивидуализм. Всякое объединение было прежде всего средством к достижению корыстных целей. Идеалистические побуждения были крайней редкостью. Отсюда и хищнический характер германской экспансии.

Уже к 1207 г. обнаруживается серьёзное недовольство ордена своим положением в Ливонии. Люди, которых один из современников характеризует, как banniti de Saxonia pro sceleribus, авантюристы и искатели быстрого обогащения, меченосцы желали завоеваний, приобретений, добычи и видели крупнейшее препятствие своим успехам в автократической позиции епископа.