Между «миссионерами» часто возникали распри, что приводило не редко к открытой вражде. Хроники сообщают, что датчане повесили одного из чудских старейшин, за то, что тот принял крещение от немцев.

Впрочем, дальнейшие события показали, что и датчане одни не в силах справиться с сопротивлением эстов. Ища помощи рижан, архиепископ лундский обещает им отказ короля от претензий на Ливонию.

Двусмысленная, а временами явно изменническая роль меченосцев, союзников датчан, вызывает возникновение в Риге летом 1221 г. заговора с участием купечества, горожан, ливов и лэттов. Заговорщики объединяются «против короля датского и всех своих противников», но в сущности именно против ордена. Заговор открыт и подавлен меченосцами, но это «несогласие в стране» обессиливает и орден, так как в поход, даже под предводительством магистра, идут теперь с меченосцами лишь немногие.

Новое соглашение с датчанами остаётся всё таким же неудовлетворительным для епископа: ему отдают только духовные права, а сеньоральные, владельческие остаются за датчанами и меченосцами.

Тем не менее, немецкое миссионерство в Эстонии не прекращается, и уже к 1220 г. страна, по словам Хроники Генриха Латвийского, вся окрещена.

В 1221 г. происходит серьёзный набег новгородцев, во главе со Святославом, братом Великого князя Юрия Всеволодовича на Ливонию: они опустошили земли по обоим берегам реки Аа, где жгли поля и разрушали католические церкви. Затем они, совместно с дружиной Ярослава Владимировича, сына Владимира Псковского, осадили Венден, однако отступили после неудачного штурма и известия о том, что ночью в город пришло подкрепление во главе с самим магистром ордена меченосцев. Этот год был богат на взаимные набеги – псковитяне осенью ещё раз ходили в Ливонию, лэтты разоряли окрестности Пскова, а немцы с ливами, обойдя Псков, прошли к самому Новгороду и спалили несколько деревень. Зимой чудины несколько раз совершали набеги в земли Ижоры.