"На что он тебе?!" - "Отдай молодому!" - "Все равно продашь",- кричат казаки. Старик отнекивается: - "Да я же его взял!" - "Ты взял, а я где был?!" - кричит, вскидывая головой и размахивая руками, молодой казак-претендент.

Во время спора я заметил среди них высокого, черноусого, с бледным лицом солдата, в серой, хорошей шинели. Он стоял немного поодаль, не вмешиваясь в разговор.

"Это ваш казак?" - спросил я старика.

"Нет, их - захватили",- нехотя отмахнулся он, ему было не до разговоров казаки отбивали коня в пользу молодого.

Пленного никто не замечал, все были увлечены спором о коне, о нем забыли.

Солдат не выдержал, дернул крайнего казака за рукав и тихо спросил: "Ну, куда же мне-то?" Тот недовольно обернулся:

"Постой... ребята, кто-нибудь отведите-ка пленного к начальнику, Ведерников, отведи ты",- приказал казак, и опять все загалдели вокруг коня.

Ведерников нехотя вышел из толпы. Солдат, на ходу поправляя пояс, двинулся за ним.

Я стоял - смотрел на галдеж казаков, но вдруг сзади услыхал разговор проходивших солдат: "Видал? Поймали одного, сейчас расстреливать",-и пошел вместе с ними к путям. Навстречу мне солдаты Корниловского полка с винтовками в руках вели этого самого черноусого солдата. Лицо у него было еще бледнее, глаза опущены.

Со всех сторон из вагонов выпрыгивали и бежали люди: смотреть.

Черноусого солдата вели к полю. Перешли последний путь... Я влез в вагон. Выстрел -один, другой, третий...

Когда я вышел, толпа расходилась, а на месте осталось что-то бело-красное. От толпы отделился, подошел ко мне молоденький прапорщик.

- Расстреляли. Ох, неприятная шутка... Все твердит: "За что же, братцы, за что же?" - а ему: ну, ну, раздевайся, снимай сапоги... Сел он сапоги снимать. Снял один сапог: "Братцы,- говорит,- у меня мать-старуха, пожалейте!" А тот курносый солдат-то наш: "Эх, да у него и сапоги-то дырявые..." - и раз его, прямо в шею, кровь так и брызнула.