Он может и вообще не любить мыслительный процесс, поскольку в случае одностороннего развития, будет считать, что мышление — это уход в абстракцию, заменяющий учет реальных фактов. Такой экстравертный ощущающий тип был моим учителем естествознания. Задавать ему вопросы, касающиеся теории, было бессмысленно он называл это уходом в абстрактное мышление и говорил, что нам следует придерживаться фактов — наблюдать за червяком и изучать, как он выглядит, а затем нарисовать его, или смотреть в микроскоп и описывать то, что мы видим. Это и есть настоящее естествознание, а все остальное — фантазии, теории и вздор. Он очень хорошо объяснял, как фабрики производят разные химические продукты, и я до сих пор помню наизусть процесс Хабера Боша. Но, когда мы дошли до общей теории взаимодействия элементов и прочих теоретических вопросов, то он смог нас научить немногому. Он объявил, что эта область науки еще не определилась, что всякая теория меняется каждый год и находится в постоянной эволюции. Таким образом, он попросту перескочил через эту часть курса.

Все, что можно расценить и обозначить как предчувствие или догадку, все интуитивное человеку данного типа представляется неприятным. Если у такого человека и случаются интуитивные прозрения вообще, то их природа оказывается подозрительной или гротескной. Как-то наш учитель неожиданно рискнул заняться графологией. Однажды я принесла ему письмо моей матери с извинениями за то, что не смогла присутствовать на его уроке из-за гриппа. Он посмотрел на почерк и спросил: "Это написала твоя мать?" Я подтвердила: «Да». В ответ он только воскликнул: "Бедный ребенок!" Он все воспринимал в отрицательном свете! И таким он был всегда и во всем. На него нападали приступы подозрительности по поводу своих коллег или детей из его класса.