Медитация обычно мыслится как восточный подход к божественному. На Западе, особенно в Христианских общинах, место ее заменяет молитва. Через молитву Христианин обычно приближается к божественному и через нее он ищет доступ к высшим мирам.

Должно быть отмечено, что то, что считается молитвой теперь, не рассматривалось бы ни коим образом такой в ранние времена Христианства, по крайней мере, основателем Христианства, самим Иисусом Христом. Ибо если бы случилось, что некто действительно пытался бы заполучить удовлетворение своих собственных личных желаний молитвой или мольбой, он вскоре бы полностью пренебрег всеобъемлющим эффектом, который должен быть удовлетворен молитвой. Он предполагал бы, что Божество удовлетворяет его желания, а не доносимые молитвой. Он предполагал бы, что Божество удовлетворяет его желания, а не желания других. Один крестьянин может молиться о солнечном свете для одного урожая, другой — о дожде для другого урожая. Что же должно Божественное Провидение делать?

Предположим, что две враждующие армии стоят друг против друга, каждая молящаяся о победе и полагающая, что правота только на ее стороне. Такой пример делает сразу очевидным как мало универсальности и чувства братства присоединяется к молитве, возникающей из личных желаний, а удовлетворение таких молитв Богом, может удовлетворить только одну группу молящихся. Люди, молящиеся таким образом пренебрегают молитвой, в которой Иисус Христос утвердил фундаментальный настрой ума, который должен преобладать во всех молитвах: «Отче! О, если бы Ты благословил пронесть чашу сию мимо Меня! Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет». Это и есть Христианский настрой молитвы.