Стоп! Какой пейджер, какая записная книжка, Шах? Фотки, там же были Татьянины фотки. Те самые пять «поляроидных» снимков из того маленького, но такого счастливого кусочка твоей прошлой жизни. Ну какого черта ты таскал их с собой? Знаешь, кто ты после этого, Витя?

Знаю. Я большой-большой мудак.

— …Витька! Ну хватит уже, перестань!…

— Подожди, Танюша, сейчас…

Ну— ка повернись, повернись немного, вот так. Да сними ты на фиг это полотенце. Такие бедра нельзя скрывать под полотенцем -это просто святотатство какое-то. Такие бедра нужно оставлять открытыми, причем полностью, дабы все прогрессивное человечество могло кусать локти, завидуя тому, что есть еще женщины в русских селеньях…

— Шах, ты полный дурак. Да еще к тому же сексуальный маньяк и извращенец. Хотя… чего ждать от человека, проведшего несколько недель в психушке?…

— Танюша, неужели ты поняла это только сейчас? Позор на мою седую голову! Дабы не оставлять у тебя в этом сомнений, я должен немедленно на деле доказать тебе всю свою маньячность, психопатность и извращенность… Только сначала я сниму тебя вот отсюда… Нет, я, конечно, не специалист, и все же: мне кажется, что, увидев такие грудки, фотографы из «Плейбоя» должны всем коллективом подать в отставку, признав, что все их прошлые модели — это просто типажи, снятые скрытой камерой в дешевом отделении заурядной отечественной бани…

— Между прочим, в свое время мне предлагали сделать несколько снимков именно для «Плейбоя»…

— Да ты что? И почему ты отказалась? Мадам не устроил размер гонорара?

— Нет, просто тогда мадам еще не встретила циничного растлителя Виктора Шаховского. Я была слишком молода и невинна для подобных авантюр. Ну а теперь… Теперь мне уже никто ничего такого и не предлагает — кому нужно созерцание старушечьего тела?

— Ни хрена себе, старушечьего!