- Лучше будет тебе отделаться поскорее от ее услуг, если меня посадят.

На что отозвалась Надежда Константиновна:

- А если вдобавок еще и отправят куда-нибудь из Нового Тарга, то зачем же я-то буду здесь сидеть?

Под утро доставили телеграмму - ответ директора краковской полиции, но доставили ее не Владимиру Ильичу, а жандарму Матыщуку. Она была немногословна: "Против Ульянова не имеется здесь ничего предосудительного в области шпионажа".

Копию этой же ведомственной телеграммы получил, как оказалось потом, и староста в Новом Тарге, но ведь в ней не было и не могло, конечно, быть ручательства директора краковской полиции за поведение русского подданного Ульянова в деревне Поронин.

В шесть утра Надежда Константиновна вышла провожать Владимира Ильича на станцию, до которой было не меньше сорока минут ходьбы.

Разительным показался ей контраст между настроением ее и мужа и той картиной мирного утра, которая перед ними открылась.

Ночью был дождь, но к утру земля уже просохла, и остались, как всегда от дождя, свежесть в воздухе, бодрость, густые запахи покорно подсыхающих на корню трав, большая прозрачность далей...

- В такое утро хорошо бы отправиться куда-нибудь в горы, - сказала она.

- Или на охоту, - поддержал Владимир Ильич, очень внимательно вглядываясь во все кругом, точно со всем уж прощаясь.

Он любил эту местность: она напоминала ему высокие приволжские места под Симбирском. И крыши деревенских изб были там такие же крутые, высокие, со слуховыми окнами на чердаках, только дощатые, а не из гонта, как здесь.

Шли не очень спеша: времени было довольно.

- Я не придал этому особого значения, поэтому не сказал тебе, вспомнил Владимир Ильич, - один товарищ предложил дать знать об истории со мною старому народовольцу, доктору Длусскому. Он живет верстах в десяти от Закопане и будто бы имеет какое-то влияние... К нему хотели сегодня поехать, может быть и в самом деле есть у него знакомства. Ничем и никем пренебрегать, разумеется, нельзя.