* * *

Я перехожу к центральной фигуре этих записок. Но прежде чем говорить о самом Ленине, я приведу крат­кие характеристики остальных членов его семьи.

В дополнение к тому, что я уже сказал об Анне Ильиничне, не могу не привести любопытного мнения о ней самого Ленина. Это мнение было высказано им то­же в Брюсселе.

— Ну, это башкистая баба, — сказал он мне, — знаете, как в деревне говорят — «мужик-баба» или «ко­роль-баба»… Но она сделала непростительную глупость, выйдя замуж за этого «недотепу» Марка, который, ко­нечно, у нее под башмаком…

И действительно, Анна Ильинична — это не могло укрыться от посторонних — относилась к нему не про­сто свысока, а с каким-то нескрываемым презрением, как к какому-то недостойному придатку к их семье. Она точно стыдилась того, что он член их семьи и ее муж. И, обращаясь к нему, такому грузному и сильно­му мужчине, она, такая маленькая и изящная по всей своей фигуре, всегда как-то презрительно скашивала свои японские глаза и поджимала губы. И нередко она с досадой, почти с ненавистью останавливала свой какой-то русалочный взгляд на грузной и добродушной фигуре своего мужа. По-видимому, и он чувствовал себя дома «не у себя». Конечно, несмотря на нашу дружбу с ним, я никогда не касался этого вопроса, но мне больно было видеть, как этот добродушный великан не просто стеснялся, а боялся своей жены.

И вот мне вспоминается, как раз его, такого сдер­жанного и многотерпеливого, что называется, прорвало. В тот раз Анна Ильинична была особенно раздражи­тельна в обращении с ним, обрывая его на каждом его слове…

— Ах, Марк, — резко оборвала она его, когда он начал что-то рассказывать, — я не понимаю, к чему ты говоришь об этом, ведь, право же, это никому не инте­ресно… Ты забываешь хорошую поговорку, что слова серебро, а молчание золото… Ведь и Георгию Александ­ровичу скучно слушать…