- Ну-ну... Понимаю: что в ментовке, что на гражданке, но сдавать источника - это самое последнее дело. Или все-таки скажешь по дружбе, кто тебе информацию по Борееву слил? Из моих кто-нибудь?
Я многозначительно улыбнулся и пожал плечами, что должно было означать, мол, думайте сами, решайте сами.
- Ладно, поскучнел Филиппов,- все равно, если кто из наших, то узнаю. А касаемо Бореева, то ведь, сам понимаешь, никаких претензий к нам быть не может. Заяву писать он отказался. Никто его к этому насильно не принуждал, да и не стали бы мы этого делать. Он же, блин, крутой. Видел его квартирку? Нет? Сходи как-нибудь, интервьюшечку возьми.
Посмотришь, как живут народные избранники. Охренеешь. Потому как они у нас не от слова "избирать", в смысле голосовать, а от слова "избранные", особенные. Вот ведь какая пидерсия получается - слово одно, а смысла у него два...
"Да вы, Владимир Николаевич, философ, вам бы новеллы писать...
А Обнорский-то был прав, любит майор почесать языком",- подумал я и постарался снова подтолкнуть постоянно сбивающегося на полемику Филиппова, к главной теме нашего разговора:
- Мне бы понять - не было ли у вас на территории в последнее время похожих краж? Может, почерк схожий, либо еще каких-нибудь крутых обносили? Или все-таки к нему случайно влезли?
- Знаешь, Витя, не похоже, что случайно. Вошли грамотно, можно сказать, профессионально. Особо не рылись, как будто знали, где брать.
И что брать. Я так думаю, они у него что-то серьезное увели. Потому как, ребята говорили, жена его все причитала: давай, мол, пиши заявление, сережки мои любимые золотые украли, те что ты мне на свадьбу дарил, колечко с бриллиантиком мамино...
А он ее утешал, ничего, говорит, новые куплю. А сам бледнющий, нервничает, дергается, и все на сейф свой поглядывает. А сейф-то вскрыт был аккуратненько, со знанием дела... Такая вот ситуевина. Да, а что касается похожих краж, то был тут у нас такой случай - тебе как журналисту, интересно, думаю, будет. Короче, залезают два наркомана через форточку на первом этаже к одной бабе...