- Эй, шеф! А переднее колесо-то у тебя, того...- после чего довольный отправился дальше.

Я вылез и смог убедиться, что самые худшие подозрения оправдались.

Сначала было слово. Это было длинное, витиеватое слово, состоящее из междометий, полуфраз, вычурных предложений, слившихся в единый контекст и заканчивающихся сочетанием "...твою-бога-душу-мать!". На какое-то время оркестр молоточков в голове даже прекратил свою дробь, видимо, обалдев от моего красноречия. Выдохшись, я уселся на капот и обреченно закурил.

Нет, "запаска" у меня, конечно, была. Но представив себе весь этот процесс - ползание вокруг машины, откручивание грязных гаек и т. д.,- я очень захотел плюнуть на все и, поймав тачку, отправиться домой.

А там выпить коньяку и залечь спать.

Впрочем, через некоторое время здраво рассудив, что едва ли найдется благодетель, взявшийся заменить мое колесо, я, чертыхаясь, полез за домкратом.

Весь процесс занял часа полтора.

Я плюхнулся в машину, закрыл дверцу и по привычке глянул на соседнее сиденье, где с недавних пор обитала моя барсетка.

Барсетки на месте не было. Не было ее и под сиденьем, и на заднем сиденье, и вообще... ее просто не было. Смутная догадка промелькнула в моей голове, и уже секунду спустя я зашелся в беззвучном, полуистерическом смехе:

"Господи, Шах! Тебя же сделали как последнего лоха! Тебя, такого крутого и борзого, провели заурядные бомбилы-барсеточники! Возможно, все это время они наблюдали, как ты корячишься с этим колесом и с недоуменной рожей ползаешь по салону в поисках украденной сумки. И ржали над тобой! Господи, Шах, какой же ты все-таки кретин!"