- А может быть, ты все-таки не поедешь?
- Витька, ну перестань. Я же говорила тебе, это всего лишь на три месяца. Есть контракт, по истечении которого меня просто отправят обратно. Знаешь, сколько у них там таких, как я? Сотни. Причем большинство молоденькие, длинноногие, грудастые. Плюс у каждой второй имеется папик с большим мешком валюты. Так что считай, я просто еду в командировку. К тому же я обещала маме, что буду приезжать в Питер каждые выходные. А еще я буду тебе звонить. Часто-часто. Ну что ты молчишь?
- Просто размышляю о том, что мне тоже не помешал бы мешок, набитый североамериканской валютой. Черт! По-моему, кассета действительно кончилась...
- Вот и слава Богу. Иди ко мне, мой неутомимый сексуальный маньяк. Если ты меня немедленно не согреешь, то я заболею и умру..
- И не надейся, Чип и Дейл уже спешат на помощь..
***
- Тань, а может быть, ты все-таки останешься?
- Не могу, Витя, правда, не могу.
Ты же сам понимаешь, это мой последний шанс...
- Я понимаю... Тань... Кажется, я тебя люблю.
- Я тоже люблю тебя, Шах...
На следующий день Татьяна села в "Красную стрелу" и уехала в Москву. В течение месяца она несколько раз появлялась в новостных выпусках НТВ, потом стала мелькать на экране все чаще и чаще, и в конце концов сделалась постоянной ведущей "энтэвэшных" вечерних новостей.
Поначалу мы старались встречаться в каждый ее питерский приезд. Затем встречи стали подменяться все более редкими телефонными звонками, но и они постепенно как-то сами по себе сошли на нет. Недавно до меня дошли слухи о том, что в Москве у нее появился какой-то продюсер.
Возможно, из когорты тех самых папиков с мешками. А может быть, мне просто хотелось, чтобы он был именно таким - мне казалось, что этот мешок был той единственной вещью, которую я не смог бы дать ей в этой жизни. Кто знает...
В результате в память о той любви у меня остались лишь пять "поляроидных" снимков. Снимков, на которых мне улыбается потрясающая обнаженная женщина, которая, похоже, любила меня, и которую, похоже, любил я. И вот теперь, какая-то сволочь лишила меня и этой памяти. От осознания того, что сейчас некто третий, вторгшийся в нашу интимную жизнь, похотливо разглядывает эти снимки, а возможно, узнав на них звезду телеэкрана, отпускает по этому поводу скабрезные шуточки, я окончательно озверел.