Как-то раз, ночью длинной, на острове ущербном в Белозёрье, привиделся Емелю во сне предок его, Один, да поманил за собой душу его на луну, что Луной называется

Трое ответ держали да советом решили помочь. То был сам Один, Семаргл да Перун. Были все молоды на вид. Словно наяву Емель видел их.

Начал Перун речь вести. Поведал он, что, мол, не выведать без хитрости, где хоронится князь жёлтый, да велел юноше закатить пир в знак перемирия меж народами да созвать на него людей из народов разных, так, чтоб непременно жёлтое племя, к примирению придя, на тот пир явилось. Средь приглашённых будет женщина пожилая, имя её Адира. Мать она одного из приближённых Эдана. Не знает она, где хоронится сам князь желтый, да коли в душу к ней заглянуть, там дорогу найти можно легко к сыну её, что завсегда с Эданом рядом находится. А где сын, там и князь.

Но дело то не простое, продолжил речь Семаргл. Отыскать надобно перво-наперво Веледу, что в Тереме Золочёном на Буяне хоронится. Она лишь одна сумеет заглянуть в душу той женщины, не раскрыв таинство.

А напоследок Один добавил, что сын его, Аркон, душою неприкаянный

7.

Вот прошло времени совсем немного и, как было велено Родом Лунным, Емель объявил мудрецам о том, что хочет устроить пир да созвать на него множество племён разных в честь примирения, да не стал обо всём рассказывать.

Одобрили решение старцы седовласые. Уговорено было в землях ирийских, в городе Арконе, справлять веселье.

Емель меж тем направился на Буян, чтоб отыскать деву по имени Веледа, дабы помыслы свои обратить в действие.

Картина, которая предстала его очам, была не из самых приятных – некогда сиявший великолепием город был испепелён дотла. То и дело тут и там шныряли ребятишки, играясь на оплавленных, как свеча, руинах. Лишь одно притягивало внимание любого, кто прибывал в те поры на Буян – были то две фигуры Вселы и Ерема, что остались невредимыми.