- Да... из-за дров не видеть лесу, - повторил он еще раз последние свои слова. - С годом год конструкция аппарата становится все проще, все совершенней... И все большая емкость, все больше удобств. Вон на виккерсе на английском - знаешь? Там, братец мой, шестнадцать спальных комнатушек, там тебе и столовая, и уборная, и читальная комната, тридцать с лишком человек прет - это не фунт изюму... А быстрота, слыхал: французик один триста верст в час отмахал на ньюпоре... Да што: кругом, брат, вперед идет... И все меньше жертв, с годом год все меньше - теперь одни чудаки думают, что по воздуху летать опасно, - да што я тебе об этом буду говорить - сам знаешь. В Англии за прошлый год, за девятнадцатый, перелетело пятьдесят две тысячи человек, - то есть по делам невоенным... а что думаешь: ни одного убитого и только десяток какой-то раненых - разве это процент? Ерунда, на пятьдесят две тысячи - ерунда... Да, пожалуй, и тут вина не от аппарата, а от нашего брата была. Летчиков, правда, парочку убило, шесть поранило, но это опять-таки не резон - так ли?
Крючков слушал с затаенным дыханием. Он несколько раз порывался было перебить Жарова, но тот молча отводил рукой его начинавшую жестикулировать руку, и Крючков замолкал... А к тому же, откуда ему было еще узнать эти сведения: он как учителя слушал теперь "знающего" Тихона. И хотелось ему поспорить, и послушать было интересно... Внутренний бес не давал покою; он к тому же недавно прочитал какую-то маленькую книжонку, и теперь хотелось блеснуть перед Жаровым своими знаньями.