В час ночи, когда на черном готическом силуэте собора «Нотр-Дам-де-Саблон» гаснут огни подсветки цветных витражей и смолкают звуки джаза в саблонских кафе, на площадь выходит цыганский ансамбль из ресторана «Гран-Майор». Когда-то это был русский ресторан. Но потом, как утверждает мой сосед и приятель Тео, владелец уютной харчевни «Тео-грек», он прошел через несколько рук и попал к богатому греку. Музыканты импровизируют, завлекая проезжающие по брусчатой мостовой машины, а гуттаперчевая брюнетка в широкой юбке и с осиной талией танцует просто так, бесплатно.

Саблон — одно из моих любимых мест в ночном Брюсселе. После часа ночи город засыпает, даже в выходные. До утра остаются открытыми только несколько точек, большей частью танцевальных или откровенно эротических. В танцевальных, в основном, толчется молодежь. Причем, налицо разделение по классовому признаку. Дети еврократов, например, облюбовали «Лонг Айленд».

Сам в нем не был, но дочь, только что закончившая Европейскую школу, ученики которой слывут там завсегдатаями, отозвалась коротко: «Скучновато». Для публики попроще танцы до зари под грохот децибел продолжаются в заведениях с названиями «Гараж», «Магазин» и тому подобное.

Мне больше по душе ночное кафе «Гупиль-ле-Фоль» — «Бешеный лис». Оно совсем рядом с туристической галочкой Брюсселя — «Писающим мальчиком», но туда редко попадают случайные прохожие. Утонув в его потертых креслах, слушая тихую музыку французских шансонье, можно спокойно поболтать с приятелем или просто посидеть в одиночестве. Среди шансонье, ныне уже покойных, здесь бывали: брюсселец Жак Брель, парижанка Эдит Пиаф, уроженец средиземноморского побережья Франции Жорж Брассанс и другие, в чьих песнях незатейливая музыка соединена с философским или озорным текстом.