— Дай ему. Дай ему по носу. За меня.
— Заткнись, киска, — огрызнулся я, — спрячь зубки и поди надень лифчик.
Обычно, конечно, я так не грублю, но Мигель действительно завел меня.
А Лина вроде как ничего и не заметила. Ухмыльнулась, словно так и надо.
— Вот и не надену. Бюстгальтеры не люблю. Да ты, наверное, шутишь?
Мигель снова затараторил. Оглядел меня с ног до головы и, очевидно, выдал Лине по-испански все, что обо мне думает.
— О чем он треплется?
— Говорит, что ты трус и тупоголовая свинья. Что все твои предки и их родственники тоже были свиньями. Что…
Но я уже не слушал. Решил, что достаточно. Я медленно поднялся, втянул носом воздух и, обойдя стол, взял Мигеля за шиворот, причем захватил сразу и костюм и рубашку, выдернул его вверх и повернул к себе лицом.
— Приятель, слушай внимательно, повторять не буду. Исчезни сейчас же. Сегодня же. Иначе никакого завтра для тебя не будет. И будь паинькой, не заставляй меня…
Закончить предложение я не успел. Кто-то сзади рявкнул мне в ухо так, что я чуть не оглох:
— Что здесь происходит?!
Я отпустил Мигеля, он шлепнулся обратно на стул, вскрикнул: «Madre de Dios!»
— Ничего, просто поболтать решили.
— Поболтать? Какого черта? Я — Мэгги, хозяйка этого заведения, и я тебя спрашиваю, что здесь происходит?
О Боже, как она рычала, какая женщина! На ней была темно-синяя юбка с ситцевой кофтой, обшитой чем-то, напоминавшим увядшие цветы. Жуть, что за баба!
Полных шести футов роста и с необъемной талией. Весила килограммов сто двадцать, не меньше, а на лице такое выражение, будто все эти ее килограммы ей до смерти надоели. В шутку мадам Риморс называли месивом, хотя месиво она из себя представляла отнюдь не шуточное. Изо рта у нее воняло. Вот оно — дыхание загробного мира. Помады на губах не было и в помине. Угрожающие контуры неряшливого жирного тела возвышались над полом, как нечто восставшее оттуда, откуда не возвращаются. Призрак Смерти. Она не смотрелась в зеркало лет, наверное, тридцать, а напомнить об этом ей никто не решался. Но хватит о Мэгги, иначе меня стошнит.