К мистеру Корнеллу Мартину я приехал на такси, потому что мой «кадиллак» стоял там, где я его оставил, когда забирал Джорджию. «Да-а, — снова подумал я, — не сравнишь с тем, что был у нее. Мой — сорок первого года выпуска, тоже с откидывающимся верхом и „целых“ сто пятьдесят лошадей; по тем временам, когда я его покупал, это еще кое-что значило, а сейчас… И еще цвет. Один остряк недоброжелатель обозвал мою старушку „сморщенной желтой канарейкой“. Да-да, я знаю, для сыщика вещь чересчур заметная. Но мне нравится. Да и, в конце концов, я езжу на нем не только по делам».

В общем, я забрал «кадиллак», вернулся к бульвару Сансет и остановился у аптеки на Вестерн. Надо было срочно позвонить в отдел по расследованию убийств Сэмсону.

— Привет, Сэм, это Шелл. Разнюхал что-нибудь?

— По делу Мартинов?

— Да.

— Конечно. Мы тут навели справки о Нарде.

— Он был уже совсем холодный?

— Прохладный, я бы так сказал. По отношению к нам. В развевающихся одеяниях и с полотенцем на голове. Но прыгал и скакал, как сама жизнь.

Я так и замер с трубкой у рта. Секунд, наверное, пять прошло.

— Ты хочешь сказать, что он не мертв? Джорджия его не прикончила?

— Если даже и прикончила, то он уже успел вернуться с того света. О-о, каким он был вежливым, ты не представляешь. Любезно согласился ответить и про мисс Мартин. Сказал, что девушку, конечно, знает, в этом сомневаться не приходится, интересовалась якобы каким-то Верховным Планом или что-то вроде того. Связано с тайными ритуалами. И больше о ней ни слова. Ума, говорит, не приложу, кому могло понадобиться ее убивать.

— Скользкий тип.

— И это ты мне говоришь?

— Послушай, Сэм. Я так думаю, что сам туда наведаюсь. Где он обитает?

— Но, Шелл, можно все испортить.

— Ты меня знаешь.

— В том-то и дело, что слишком хорошо знаю. Ну ладно, есть одна наводка. Каждое утро, за полчаса до восхода солнца, он проводит службу. Поклоняются появляющемуся светилу. Все это организуется на задворках их, как они называют, храма; адрес у тебя есть. А по воскресеньям с утра, говорят, такое шоу, что маму родную забудешь. Перевоспитают любого. Сходи проверь на себе.