Как известно, Фрейд называл бессознательным психический процесс, существование которого можно предполагать, исходя из действий и поступков индивида. О бессознательном как таковом нельзя судить на основе умозрительных построений, его центральное значение состоит в действенности его влияния на поведение, а эффекты этого влияния привлекают внимание только в тех ситуациях, которые воспринимаются самим субъектом и его окружением как патологические (психические расстройства). Степень тяжести последних (от невротических трудностей до психотической диссоциации) определяется величиной субъективистского сдвига модели.

Интерпретативный характер моделирующей функции бессознательного не должен вводить психолога в заблуждение относительно своих возможностей и того места, которое она занимает в системе психики. Накопление информации в бессознательном (в отличие от сознания с его критичностью, логикой и другими атрибутами racio) – неконтролируемый процесс, однако он по-своему расширяет возможности понимания, которое сводится к подтверждению гипотез (большей частью иррациональных) о том, каким представляется мир. Параллельно протекающие процессы мышления и рационального познания не только мало влияют на бессознательные концепты, но и могут частично (а в клинических случаях – полностью) блокироваться ими.

Таким образом, прагматический (операциональный) аспект проблемы бессознательного моделирования действительности в контексте психотерапии может определяться различными целями, в зависимости от того, какой вид помощи пытается реализовать терапевт. Это могут быть:

– цель, связанная с пониманием вклада бессознательных механизмов в искаженную, нефункциональную модель, перегруженную нереалистическими концептами или попросту бедную, ограниченную модель, препятствующую здоровой самореализации индивида;

– цель, связанная с устранением антагонизма между вкладом сознания и бессознательного в концепт реальности, который из-за противоречивого характера не способен выполнять свою ориентирующую роль;