- Миссис Никсон, вы разрешите мне к вам подъехать и переговорить лично? Я думаю, нам надо обсудить ряд вопросов, которые, как мне кажется, не стоит поднимать по телефону.

- Мистер Мейсон...

- Миссис Никсон, я знаком с вашим отцом много лет, хотя мы и оказывались всегда по разные стороны баррикады. Вы, я уверен, тоже знаете его достаточно хорошо. Дайте мне шанс объяснить вам ситуацию, не ставьте на отце крест. Не забывайте, что ему сейчас требуется ваша помощь.

- Помощь убийце моего мужа?

- Повторяю, не делайте поспешных выводов. Как дочь полицейского, вы должны знать, что часто улики указывают совсем не на истинного убийцу. К тому же, за годы работы у вашего отца накопилось достаточно врагов, которые хотели бы отправить его за решетку. Вы исключаете такой вариант?

- Я не знаю. Я никого не хочу видеть. Я очень устала, у меня сильная температура. Я болею со вчерашнего дня. Когда вчера вечером позвонили, что отцу плохо и просили приехать, я не смогла выйти из дома. Сегодня я чувствую себя ничуть не лучше. Вдобавок, смерть Билли... - она разрыдалась в трубку.

Мейсон переждал, пока слезы на том конце провода стихнут и спросил:

- Во сколько позвонил коллега вашего отца?

- Часов в восемь. Он сказал, что папу из Управления отвезли домой на полицейской машине.

- Хорошо, миссис Никсон, я больше не буду вас беспокоить, я позвоню позже.

Она не прощаясь повесила трубку.

- Почему ты не настоял на встрече, шеф? - спросила Делла Стрит.

- Потому что мне не выгодно встречаться с ней. Вообще. По крайней мере, до суда.

- Но почему?

- Вряд ли она может сообщить еще что-то такое, что не раскопают люди Дрейка. И сейчас она настроенный против нас свидетель.

- Ну и что?

- Пусть так все и остается.

- Я не понимаю тебя, шеф.

Мейсон улыбнулся своей секретарше:

- Если тебе кто-либо предложит пари, ставь ползарплаты, что Трэгг невиновен.