- Верно, - подтвердил Клевакин. - Мне начальник по телефону так и сказал: пусть подготовится товарищ Пушкарь.

- Да бросьте!.. Разыгрываете!..

- А что мне тебя разыгрывать? - усмехнулся Клевакин и обернулся к Пушкарю. - Я что-то не рассмотрел, ты бритый?

- Бритый!

"Ну и дура, - подумал Клевакин, - наивная дура. Пропадем мы, братцы, с такими, ой, пропадем".

А Пушкарь и впрямь одернул гимнастерку, приосанился и с повышенным интересом наблюдал, как начальник заставы и его спутник приближались к вышке.

Но, поднявшись на вышку, Баринов даже не взглянул на него, познакомил корреспондента с Клевакиным и сказал, что это и есть тот самый товарищ...

- А вы наблюдайте в трубу, - сухо приказал капитан Пушкарю.

Все стало ясно. Смущенно и жалко улыбаясь, Пушкарь шагнул к трубе, а Клевакин даже не удостоил его взглядом: ведь шло все своим чередом, как и положено быть.

Но тут случилось непонятное. Смерив обоих зорким, сердитым взглядом, Бурмистров буркнул, что уж больно Клевакин смазлив и что лучше снять вот этого парня с хорошим открытым лицом. В конце концов солдат есть солдат, а не киноактер. Нет, лучше снять Пушкаря.

- Как он у вас? - спросил Бурмистров у начальника.

- Ничего... - пожал тот плечами.

- Хоп! - заключил корреспондент и приказал Пушкарю принять нужную позу.

- Да ну, зачем меня? - сконфузился тот.

- Хоп, хоп! - зычно повторил Бурмистров.

Баринов и Клевакин переглянулись. Стало слышно, как внизу, на камнях, бормочет ручей. Но гость есть гость, и капитан счел благоразумным не вмешиваться. Он только хмуро кивнул Пушкарю: дескать, ладно снимайтесь!.. А Клевакину ничего не оставалось, как проглотить пилюлю. Обида больно кольнула сердце ефрейтора. Многоопытный наблюдатель - и новичок-солдат... Какое может быть сравнение? Задержание матерого агента и ни одного задержания. Правительственная медаль - и даже ни одной благодарности... Каждый на его месте почувствовал бы себя оскорбленным.