Мы не можем представить себе, чтобы командир форта, ветеран-шотландец, держался на доле боя как бездарный мелодраматический актер, а вот Купер мог.

Алиса и Кора, спасаясь ог французов, бегут к форту, которым командует их отец.

"- Point de quartier aux coquins!" - крикнул один из преследователей, казалось направлявший остальных.

- Стойте твердо, мои храбрые солдаты, приготовиться к бою! - внезапно раздался голос сверху. - Подождите, пока не покажется враг, стреляйте вниз, по переднему скату бруствера!

- Отец, отец! - послышался пронзительный крик из тумана. - Это я, Алиса, твоя Эльси! О, пощади! О, спаси своих дочерей!

- Стойте! - прозвучал тот же голос, исполненный отцовской третоги и боли, и звуки его достигли леса и отдались эхом - Это она! Господь вернул мне моих детей! Откройте ворота! В бой, мои молодцы, вперед! Не спускайте курков, чтобы не убить моих овечек! Отбейте проклятых французов штыками!"

У Купера было сильно притуплено чувство языка. Если у человека нет музыкального слуха, он фальшивит, сам того не замечая, и можно лишь гадать о том, какую он поет песню. Если человек не улавливает разницы в значении слов, он тоже фальшивит. Мы догадываемся, что именно он хочет сказать, и понимаем, что он этого не говорит. Все это можно отнести к Куперу. Он постоянно брал не ту ноту в литературе, довольствовался похожей по звучанию.

Чтобы не быть голословным, приведу несколько дополнительных улик. Я обнаружил их всего лишь страницах на шести романа "Зверобой".

Купер пишет "словесный" вместо "устный", "точность" вместо "легкость", "феномен" вместо "чудо", "необходимый" вместо "предопределенный", "безыскусный" вместо "примитивный", "приготовление" вместо "предвкушение", "посрамленный", вместо "пристыженный", "зависящий от" вместо "вытекающий из", "факт" вместо "условие", "факт" вместо "предположение", "предосторожность"