— Если с ними что-то случится, я тебя под суд отдам, — заявил Обнорский угрожающе.

Я понял, что Обнорский говорил совершенно серьезно.

Шеф считал, что в отравлении виноват я, поскольку именно я отвечал за закупку продуктов в буфет. Естественно, соблюдая режим экономии, я старался покупать продукты по самым низким ценам. И вот теперь Обнорский кричал, что именно это мое крохоборство и привело к столь ужасающим последствиям.

Я пытался объяснить шефу, что дешевые продукты еще не значат некачественные, но он ничего не слушал.

Я решил, что дальнейший спор только усугубит мое положение и лучше уйти.

Стажер вышел вслед за мной.

— Ну, что скажешь? — спросил я его.

— Коле лугу, — сказал он.

Надо было что-то делать. Надо было спасать мое честное имя — имя главной хозяйственной опоры Агентства «Золотая пуля». То есть проводить собственное независимое расследование.

Сам я в нашем буфете не питаюсь, поскольку давно исповедую принцип: не пей, где живешь, и не ешь, где работаешь.

Тем не менее я ни на секунду не верил, что столь массовое отравление могло случиться из-за меня.

— Надо выяснить, кто и что вчера ел, — сказал я своему стажеру.

Он кивнул, как будто что-то понял.

* * *

Итак, мне надо было поговорить с отравившимися: Горностаевой, Агеевой, Соболиным и Повзло.

Ехать домой к Горностаевой мне не хотелось. Наши отношения длились уже слишком долго, впрочем, Горностаева, в отличие от меня, явно не собиралась их заканчивать. Поэтому я попросил проведать Горностаеву Шаховского, сказав, что Валя замечательная девушка и, по моим наблюдениям, давно смотрит на него с вожделением. «А рыжие девушки (Горностаева, как известно, была рыжей), — сказал я ему, — жутко страстные особы».