Эта несуразица особенно видна на первых двух рисунках. Постепенно, с Запада на Восток эта несуразица стала приобретать более законченный и как бы рациональный тип культового строения, когда первоначальная куча домов стала лишь обозначаться, а общий внешний интерьер приобрел единство архитектурно–эстетического замысла (рис.3). Причина этого – та же самая – единство ранее не единого, то есть город как таковой и ранее никому не нужный. Базилика – рациональное с точки зрения только лишь торговцев совместное проживание с внедрением торговцев в аборигенскую элиту заставил ее строить для себя тоже города. И аборигены почувствовали в проживании в городах свою прелесть – все то, что ныне дает крупный город, такой как Нью–Йорк. Об экологии вообще и о чистом воздухе в частности в те времена не заботились.

Наконец, четвертое. Таким именно образом вышло повсеместно в мире то, чего никому не было нужно – города. И все забыли, зачем они первоначально были нужны. Но, позабыв первоначальную причину возникновения городов, историки тут же озаботились объяснением их появления. И пошло так называемое разделение труда, мануфактуры, городские сословия, которые не были в истине причиной возникновения городов, а были лишь только следствием их возникновения. Первопричина же – торговля, которую несмотря на ее очевидность, было столь же трудно изобрести, противясь естеству, как изобрести буквенную письменность. Но об этом у меня – в других работах.

При существовании торговли не имеет значения ни разделение труда, ни мануфактуры, ни городские сословия. Торговцы перекрестно доставят все всем, но для этого именно им нужен город, то есть ярмарка, куда бы стягивались окрестные племена. И только тогда, когда эта ярмарка–город появилась, стало очевидным, что не надо бы «возить в Тулу самовар на продажу». Другими словами, то, что можно сделать в городе, пригласив в него специализированных мастеров из самобытных мест, надо в городе и делать по возможности.