Значит: софет — это судья, а никакой не царь, еврейский судья, ибо у остальных народов с судейскими функциями превосходно справлялся сам царь, произвольно, по своему усмотрению «казня и милуя». Поэтому царю никаких законов не надо, достаточно собственного настроения, а вот избранному «общим сознанием» софету законы нужны позарез, иначе запутаешься. Но о законах у меня в других работах, например о так названном мной людоедском правлении народами. Поэтому заостряюсь на семантике слова софет.

Я бы никогда не догадался, что софет слово производное, если бы тут же мне у Ренана не попалось слово «софер» — вербовщик рекрут. Конечно, никаких вербовщиков рекрут у евреев не было, так как сами рекруты им ни к чему, они сроду не воевали, кроме как сегодня с палестинцами, что, в свою очередь, является глубочайшей еврейской ошибкой. Другое дело — разбой, тут им равных давно, еще с Хазарского каганата, не найдешь. Как видите, деградирует некогда столь разумная нация. Скорее всего, софер — тот же самый софет, который решал, куда кого направить, например, прокладывать новые торговые пути. И прекращал их внутреннюю конкуренцию на уже известных путях. Суффиксы меня и надоумили, притом я очень хорошо знаю, что длинных слов без крайней необходимости никто выдумывать не станет.

Кроме софы (скорее даже соф), упомянутого низкого, широкого и мягкого («турецкого») дивана, я корня не нашел. Поэтому стал думать только о нем. Вот что у меня вышло. Диван, хотя и «низкий» — это дань уважения более поздней европейской моде, европейцы вообще в сырой Европе привыкли сидеть на бревне или на ветке дерева. Лежать тоже повыше от земли — возможны заморозки. Эпитет «широкий» более подходит не к дивану, а к ковру, ибо широкий диван — неудобен для сиденья по — европейски, некуда прислонить спину. Без лишних подробностей у меня получилось, что софа — это, в общем — то, — ковер, самое распространенное сиденье и лежанка в Аравии и Малой Азии.