Таким образом, в этих сооружениях проглядывает одна и та же идея: создание города в городе, причем резко отличающемся от всех остальных жилых помещений, но с общей идеей для обоих, состоящей в том, что основное внимание уделено внутренним удобствам в ущерб внешней красоте. Живущие внутри никогда не задумывались о том, как это выглядит снаружи. Примером может служить константинопольский храм св. Софии — беспорядочное нагромождение циклопических камней.

Я, конечно, не обращаю внимания на контрфорсы — дань более поздней необходимости, но и без них тут хаоса хватает. Главное здесь — грандиозность и циклопичность, и больше — ничего.

Теперь пора вернуться опять к русским храмам. И снова отметить, что они представляют собой как бы отдельные сооружения, чьей — то властной и сильной охапкой сдвинутых в одну общую кучу. И здесь же я хочу отметить, что такое положение на Руси продолжалось дольше всех, и только совсем недавно приобрело черты конформизма, давно уже процветающего как на Западе, так и на Востоке. И именно этот русский традиционализм заставил меня глянуть на проблему архитектуры как бы новыми глазами. Постепенно я узнал, что почти такие же храмы строились и в Грузии, и в Армении, и в Германии, вообще по всей Западной Европе, но только от них постепенно отказались. Я только ничего подобного не нашел в Иране и Ираке, но, может быть, плохо искал.

На этом этапе я узнал, что вообще церковной архитектуре свойственны так называемые базилики, в которых «заседали суды и шла торговля» по выражению Льва Любимова, автора «Искусства Древней Руси». Это меня обрадовало, так как все предыдущее я написал, еще этого не зная. Далее я узнал от того же автора, что базилики разделялись на несколько продольных частей — нефов (или кораблей). А «такой тип христианского храма со средним нефом, обычно более просторным и высоким, а впоследствии, на Востоке, и с поперечным (трансептом), придающим храму форму креста, получил название базиликанского».