Только я говорю, что это именно евреи эту «связь» сделали, прочесывая народы, а вовсе не потому, что в Эфиопию и Йемен все перечисленные народы ходили, как ныне ходят мусульмане в Мекку. Но ведь именно на этом настаивают историки. И мне их охота спросить: какого же черта сегодня — то туда никто не ходит? Не «привносит». Там же даже сегодня пашут деревянной сохой, собирая по два — три урожая в год. Ученые — то мне не ответят на этот вопрос, зато я отвечу. Потому, что там еще две тысячи лет назад остались одни лентяи, недоучки и дураки, остальные, более или менее предприимчивые, давно прочесали всю Землю и являются теми, которых совершенно необоснованно ненавидит генерал Макашов.

Я, признаться, тоже их не люблю, но это не означает, что я ими не восхищаюсь. Не люблю я их потому, что они умнее, предприимчивее, упорнее меня во всем многообразии жизни. И это просто нелюбовь от зависти. Зато я ими восхищаюсь, и восхищение перетягивает нелюбовь на чашке весов. Я бы тоже хотел быть таким как они, но лень мешает.

Закончить я хочу тем, что архитекторы не обязаны искать в истории архитектуры ее философский «краеугольный камень», но для историков это — прямая обязанность.

01.03.03.

Следствия из йеменской архитектуры

«Самары» на «краю вселенной» показывают распространение йеменско — еврейской культуры на три стороны света. Купола и своды, не известные древним евреям, показывают их обучаемость, так как в конечном счете они их приняли на вооружение. Но и закрепившиеся в генах предпочтения, что я показал на конструкции автомобиля выше, тоже — закономерность. Притом эту закономерность можно объяснить и насущной необходимостью даже и в чужих краях, особенно на первом этапе, когда существовал Древний Вавилон. Вот на этом я и хочу остановиться.

Йеменская конструкция дома — башни с центральным столбом — лестницей и в то же время главной опорой дома еще тем хороша, что позволяет наращивать свою башню — дом по мере увеличения благосостояния торговой семьи.