- А как мне идентифицировать себя?

- Предъявить квитанцию, которую я вручил посыльному, доставившему сто долларов. Если вы мне ее покажете, я буду знать, что имею дело с лицом, которое заплатило мой гонорар.

- Но, мистер Мейсон, неужели вы не понимаете? Я не могу допустить, чтобы вы знали, кто я. Я специально воспользовалась услугами посыльного, чтобы для вас это осталось неизвестным.

- Но я не считаю себя правомочным высказывать свое мнение о показаниях свидетельницы, пока я _н_е _у_в_е_р_е_н_, что мое заявление не является диффамационным [диффамационное заявление - не влекущее судебной ответственности, например, сделанное адвокату и т.п.].

- Значит, оно настолько плохое?

- Я просто провозглашаю принцип.

- У меня... у меня квитанция уже на руках, мистер Мейсон. Посыльный мне ее передал.

- В таком случае, приезжайте в мой офис.

Последовало долгое молчание.

- Я специально приняла эти меры предосторожности, чтобы не открывать, кто я, - возразил недовольный женский голос.

- А я специально принимаю эти меры предосторожности, чтобы быть уверенным, что разговариваю со своей клиенткой, - ответил Мейсон.

- Сколько времени вы еще останетесь в конторе?

- Подожду десять минут. Этого достаточно?

- Да.

- Прекрасно. Постучитесь в боковую дверь.

- Вы ужасны! - воскликнули на другом конце провода. - Я хотела организовать все совсем по-иному.

Она повесила трубку.

Мейсон повернулся к Делле Стрит, стенографировавшей разговор.

- Насколько я понимаю, мисс Стрит, вы решили не торопиться домой? Думаете подождать? - улыбнулся адвокат.

- Только попробуй выставить меня из конторы! Меня и стадо слонов отсюда не вытащит! - засмеялась Делла.

Она сняла чехол с пишущей машинки, разложила на столе бумаги и повесила шляпу в шкаф.

Снова зазвонил телефон.

Мейсон нахмурился.

- Наверное, следовало отключить коммутатор после того, как позвонила наша клиентка, - сказал адвокат. - Сходи сейчас... Нет, подожди минутку. Послушай, кто это.