Я сел, они приблизились и остановились...

- Ого! - сказал Ритль, побледнев и ежась на своем камне. - Как вы могли выдержать?

- Слушайте дальше, - спокойно перебил Пенкаль.

- Вы спали, - сказал он, приседая как-то странно, словно его сунули под гидравлический пресс, - а я не знал. Нас разбудили, мы тоже спали, но вот она испугалась... - Он посмотрел на женщину. - Сегодня утром, видите ли, прошел этот... ну, вот, хлопает по воде, коробочкой, постоянно горит. Да, так она не выносит этого железного крика, хотя многие утверждают, что он поет недурно, и только дым...

- Пароход, - сказал я.

Он прищурился и посмотрел на меня пристально.

- Да, вы так говорите, - согласился он, - все равно. И она дрожит целый день. Я кормил ее, сударь, уверяю вас, она кушала сегодня и расстроилась совсем не потому, что она голодна... но она не может... Как только этот па... или что-то такое, так и история.

Женщина тихонько ущипнула его за ухо, и он сконфузился.

- Знаете! - воскликнул он с жаром, вдоволь повертев свои запонки. - Мы ушли бы отсюда, но... нам совершенно не с кем посоветоваться. Все, как и мы, ничего не знают. Говорят, правда, что вверх по реке есть тихие области, где нет этих... вообще беспокойства, - а я не знаю наверное.

В свою очередь, я пристально посмотрел на него. Глаза его очень переменчивого цвета напоминали лесные озерки в разное время дня; они то тускнели, то разгорались и переливались всеми цветами радуги.

- Там города, - продолжал он, показывая рукой к морю и ежась, как от сильного холода. - Они строятся из железа и камня. Я не люблю этих... ну, как их? До... до...