И он уже повернулся, чтобы бежать вместе со всеми: ему казалось, что после такого страшного слова остается всем только одно - бежать.

Но никто не побежал почему-то. Даже как будто стали напирать гуще... Рыжая девица даже смеялась чему-то, а бритый магистр, обернувшись, весело кричал ему:

- Ерунда, Лев Львович!.. Не впадайте в панику!.. Наша берет!

Однако тут же все сильно начали пятиться. Закричали спереди:

- Казаки!.. С пиками!..

- Ну вот!.. Не говорил я? - И Полезнов сильно потянул назад за руку поэтессу.

- Да какого вам черта нужно, послушайте! - обиделась та и тут же чуть на него не упала: нажали спереди, а когда оглянулся Иван Ионыч, оказалось, что видны были уж не лица, а затылки, и значительно стало свободнее. И вдруг золото волос рыжухи и шляпа магистра мелькнули мимо него и очутились уже сзади... Полезнов втянул голову в плечи, насколько смог, и кинулся за ними.

Он кинулся с большой силой, так что едва не сшиб с ног двух-трех подростков. Кто-то из них обругал его "боровом". От бега и сутолоки распустилась, он заметил, тугая коса девицы, и плескался перед его глазами конец ее золотой рыбкой.

Когда на дворе какого-то обшарпанного дома очутились они все трое - он, магистр и поэтесса, - переглянулись они дружелюбно, и вдруг и зоолог и рыжуха расхохотались почему-то так весело, что даже он зачмыхал носом и довольно покрутил головой.

- Совсем революция! - сказал он.

- Де-мон-стра-ция, господин Львов! - похлопал его по плечу зоолог. Пока еще только демонстрация, а ре-во-лю-ция будет своим чередом... Она не задолжится!

- Будет?.. Неужто как в девятьсот пятом? - несколько даже испуганно поглядел не на него Полезнов, а на рыжеволосую, подкалывавшую в это время косу: ей он все-таки больше верил.

- Нет, не как в девятьсот пятом, а го-раз-до лучше! - успокоила та.

- Значит, опять имения будут громить?

- А у вас что? Имение?.. Вы - помещик?