"Изорвут ведь!.. В куски изорвут!.." - мелькнуло у Полезнова, и он выдернул шубу у немца и бросился к двери.

Какой-то подземный гул от сдержанного, сквозь сжатые зубы, рычания сразу наполнил всю комнату. Желто-песочные пятна колесами завертелись в глазах Полезнова... Он был уже у дверей, но немец успел все-таки загородить ему выход.

- Вашее последний злово, ну? - крикнул немец с видом столь боевым, что чуть ли не явно угрожающим.

- Жан! Жак! - кричала в то же время его жена, руками белыми и крупными сдерживая упругий напор зверей.

Полезнов быстро напялил шапку, толкнул изо всей силы локтем в плечо низенького немца и выскочил в переднюю.

Но дверь из квартиры на двор была заперта. Полезнов подергал - не отворяется, пошарил рукой - не нашел ключа в замке, а немец снова тянул уже его, теперь за рукав шубы.

- Послушайте один мой злово! - говорил он при этом, хотя и по-прежнему горячо глядя, но спокойнее. - И где именно вам тепер продают львы? Ни-игде!.. Я согласен буду брайт две тисачи меньш эттой суммы, ну?

- Ключ, ключ давай!.. Дверь отопри, вот что!.. Извольте меня выпустить, а не суммы! - кричал Полезнов.

Надев шапку, он уже чувствовал себя почти как на дворе, однако новый взрыв львиного рычанья заставил его сразу перейти на мирный тон. Он взял немца за руку и сказал тихо, но, как ему казалось, вполне убедительно:

- Вот что, почтеннейший... Вы сказали - восемнадцать? Это ваша последняя цена? Уступочки не будет?

- Вы ест су-ма-шедчи! - вдруг снова вспылил немец. - Уступчик?.. Еще уступчик?.. За пара таких львы?

Жан (или Жак) в это время взвыл как будто и тихо, но настолько жутко, что у Полезнова холодно стало между лопаток, и он счел совершенно вредным обижаться на горячего немца.