Костин замолчал, сделал глоток холодного несладкого кофе.
— А с другой стороны, — продолжил он, — поражает непрофессионализм. Их требования: мешок баксов, вертолет для полета в Финляндию и освобождение Смирнова-Козырева — абсолютно невыполнимы за два часа. Да и место расположения объекта — почти в центре города, в каменном мешке — ставит их в оч-чень сложное положение. Вертолет там посадить негде. До него потребуется ехать. Да и… вообще.
— А какую сумму они запросили? — поинтересовался я.
— Миллион долларов, — ответил, усмехнувшись, Спиридонов.
— Понятно. Ребяткам очень хочется получить бабки за краденый уран.
— Точно. Ну что же, Андрей… едем?
— Едем.
Улица была перекрыта омоновскими автобусами с частыми решетками на окнах и с мигалками. Кроме того, стояли автомобили милиции, ФСБ, «волги» и «вольво» неведомых мне начальников. Крутилась съемочная группа НТВ, уныло курил в сторонке Володя Соболин. Спиридонов подогнал «комитетскую» «девятку» вплотную к автобусу.
— Проходим внутрь быстро, — сказал он. — Не стоит тут светиться. Я не могу исключить, что среди зевак нет сообщников бандитов.
Я был согласен с подполковником… По крайней мере я — если бы мне довелось проводить такого рода операцию — непременно поставил на улице своего наблюдателя. Хотя навряд ли группа Смирнова обладает большим людским потенциалом. Трое — сам Смирнов, борец Вадик и еще один прапорщик из обслуги объекта в Вологодской области — уже сидят. Еще трое сейчас находятся внутри клиники… Ну, не рота же их? Тем не менее Спиридонов прав — светиться нам ни к чему. Мы быстро прошли в автобус. Внутри сидели Костин и еще шестеро незнакомых мне мужчин. На столике работала радиостанция, лежали какие-то чертежи… Я глянул на них мельком, понял: план помещений клиники.