- Да?! - сказал я. - Я в восторге от тебя, Жак. Но расскажи же, как, что?.. Все это так неожиданно.

Жак воодушевился и в пылких, бессвязных словах изложил мне историю своей любви. На прошлой неделе у знакомых он встретился с удивительным и т.д. существом, остолбенел с первого взгляда, стал ухаживать при лунном свете, говорить о сродстве душ, вздыхать, таять, забывать есть, словом, проделывать все то, что принято в таких случаях. А через пять дней упал на колени, рыдая, целовал ее ноги и получил согласие.

"Что же? - размышлял я, - Жак не очень глуп, красив, богат, с добрым сердцем... Дай ему бог".

- Она, - рассказывал Жак, - дочь состоятельного чиновника, кончила гимназию, а теперь мечтает поступить в консерваторию. Ведь это хорошо - в консерваторию? - вспотев и блаженно улыбаясь, спрашивал он меня. - В консерваторию! Ты подумай... Поедет в Петербург, слава, овации, ну... Одним словом!

- Хм!

- Ты увидишь, Вася!.. Ах, слушай, ну, ей-богу же, это удиви... это ангел... Вася, милый!..

- Милый Жак, - грустно сказал я. - Я... растроган... я... будь счастлив... будь...

Нервы Жака не выдержали. Он вскочил со стула, опрокинул курительный столик, бросился мне на шею и выпустил лишь минут через пять, оглушенного и полузадушенного. На щеке моей еще горели следы его поцелуев, слез, а жилет и усы запахли бриллиантином. Я отдышался, пришелся в себя и вытер лицо платком.

- Бегу! - Жак стремительно сорвался и затрепетал. - Бегу к ней... опоздаю... Ну... - он схватил мою руку и стал калечить ее... - Ну... ты понимаешь... я не могу... я... прощай!

- Слушай, - сказал я, - когда же я увижу...

- Ах, да... Какой я дурак! Дорогой Вася... сегодня, в театр, мы там, то есть я... и она, конечно, с мамой и дядей... Ну, жму тебе... руку... прощай!..

В одно мгновение он схватился за ручку двери, отдавил мне ногу; шляпа как-то сама вспрыгнула ему на голову, и Жак исчез, оставив после себя опрокинутый столик, рассыпанные сигары и забытую трость.

II

Пробило восемь.